Декриминализация медицины: когда наступит перелом?

Гость сайта — Сергей Владимирович Ветошкин, врач‑психиатр высшей категории, заведующий отделением в психиатрической больнице Москвы, обладатель статуса «Московский врач», автор телеграм-канала «PsychiatriaPro». С 2014 года он активно защищает интересы отечественного здравоохранения — участвует в судебных процессах, выступает на площадках Совета Федерации, Администрации Президента и Общественной палаты РФ, борется с избыточной «оптимизацией» и практикой уголовного преследования медработников.

В этом году Сергей Владимирович принял участие в выборах депутатов Государственной Думы девятого созыва в качестве кандидата от политической партии «Родина». В рамках кампании он представил программу, в центр которой поставил здравоохранение, законность и открытость власти. Мандат депутата Сергей Владимирович не получил. Тем не менее выдвижение стало важным этапом: впервые вопросы психиатрической службы и защиты врачей были озвучены с федеральной избирательной трибуны. 

На сайте «Врачи РФ» редакция запланировала цикл интервью с экспертом, и начнем разговор с самой острой проблемы — декриминализации медицинской деятельности. Врачи по‑прежнему живут в условиях правовой неопределённости: грань между добросовестной работой и уголовным преследованием остаётся размытой, а любая неблагоприятная ситуация может обернуться годами следствия и риском потерять профессию.

Сергей Владимирович совместно с почетным адвокатом России и автором телеграм-канала «Врач и Закон» Матвиенко Людмилой Олеговной объяснили, что уже сделано для декриминализации, почему «перелома» пока не случилось, какие пробелы в законодательстве остаются самыми болезненными — и чего реально стоит ждать в ближайшие годы.

«Перелом» близко? Что поручил Президент и почему врачи пока не заметили перемен

Можно ли врачам рассчитывать на то, что в ближайшее время случится переломный момент в плане декриминализации медицинской деятельности?

По итогам совещания 18 февраля 2026 года Президент РФ Путин В.В. поручил правительству до 1 июня 2026 года проработать «повышение эффективности механизмов правовой защиты медработников» и формирование механизмов страхования риска профессиональной ответственности с поправками в законы при необходимости. Поручение про страхование это первый признак того, что власть всерьёз смотрит в сторону системы, которая снимает с уголовного права функцию «раздачи компенсаций».  

В октябре 2026-го Партия пенсионеров и Общество врачей России заявили о подготовке пакета из 17 законопроектов: перевод профессиональных рисков из уголовной плоскости в гражданскую, страхование ответственности, отказ от терминов «медицинская услуга» и «врачебная ошибка» (вместо них предложены «осложнение заболевания» и «осложнение лечения»), запрет преследовать врача без профильной независимой экспертизы, ограничение арестов по неосторожным делам. Этот пакет законопроектов по сути повторяет структуру no-fault (безвиновных) компенсационных моделей. Но пока это только законодательная инициатива, не внесённая в Думу.  

---

87% врачей выступают за тотальную декриминализацию врачебных ошибок.
Результаты опроса 

---

Почему «перелома» пока не случится

Уголовные статьи 109 и 118 никто не трогает. Все реформы последних двух лет касаются либо «потребительской» ст. 238, либо терминов в 323-ФЗ. Специального состава для неосторожных врачебных дефектов (по типу итальянской модели) в УК так и не появилось, его обсуждают в научных дискуссиях, но не вносят в Думу.

Страхование половинчатое. Право на страхование профответственности закреплено в ст. 72 закона 323-ФЗ давно, но им пользуются единицы: по данным на осень 2025 года, застраховано лишь около 32 тысяч врачей из почти 500 тысяч, и цельного механизма нет  каждый договор индивидуален, премии считают «на глаз», компенсации упираются в регрессные иски к врачу. Однако, без единой методики расчёта, алгоритма оповещения о страховом случае и источника финансирования (предлагают тариф ОМС) система не заработает. 

Политическая арифметика. Любая декриминализация упирается в общественный запрос «врач должен отвечать…» и в позицию следственных органов, которые при переквалификации легко находят новые статьи УК, вплоть до ст. 111 и 105 для тех, кто непосредственно лечил пациентов и 293 (халатность) и 285, 286 (злоупотребление/ превышение должностных полномочий) для руководителей, заведующих отделениями. 

Чего реалистично ждать

Ближайший год-полтора: принятие терминологического закона (помощь не равно услуга), решение по механизму обязательного страхования профответственности после доклада Правительству, скорее всего, в добровольно-принудительном формате с софинансированием, а не полноценный no-fault фонд, как это регулируется в ряде стран  (Новой Зеландии, Швеции, Финляндии, Италии).

Закон знает только «виновен» или «невиновен»: шесть пробелов, из-за которых наказывают врачей

Чего не хватает в действующем правовом регулировании, чтобы перестать наказывать врача за непредсказуемый результат лечения?

Главный дефект современного правового регулирования в том, что закон знает только две крайности: «врач виновен» или «врач невиновен», но не даёт легального инструмента, чтобы признать неблагоприятный исход непредсказуемым и не вменять его врачу. А именно, не хватает:

1. Легальных понятий «врачебная ошибка», «дефект медицинской помощи»,  «несчастный случай»

Ни 323-ФЗ, ни УК РФ, ни ГК РФ этих терминов не содержат. Определение дефекта оказания медицинской помощи содержалось только в приказе ФОМС от 01.12.2010 № 230 «Об утверждении порядка организации и проведения контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по ОМС». Приказом ФОМС от 28.02.2019 № 36, приказ № 230 признан утратившим силу.

В теории их различают давно: несчастный случай — исход, который в силу объективных причин (атипичное течение болезни, индивидуальная реакция организма) врач не мог предвидеть и предотвратить; врачебная ошибка — добросовестное заблуждение; профессиональное преступление — неосторожное нарушение правил. Но на практике следователю и суду приходится находить эту границу самостоятельно, и без законодательно закреплённых признаков «непредсказуемости» любая смерть или тяжкий вред после лечения трактуется как дефект помощи.

Без этих дефиниций невозможно корректно применить даже ст. 28 УК (невиновное причинение вреда – «казус», «случай»). Суды редко готовы признать, что врач не мог и не должен был предвидеть исход. В обвинительных заключениях врачей часто фигурирует фраза «должен был предвидеть и предотвратить». По нашему глубокому убеждению, предвидение или не предвидение будущих событий, а также предотвращение не наступивших событий не может вменяться врачам как преступное действие или бездействие, поскольку относится к сфере неизвестных юридической науке явлений и находится за рамками формальной логики. 

2. Специальной нормы об обоснованном медицинском риске

Следует заметить, что критериев безопасности медицинских услуг не содержится в российском законодательстве, также медицинские вмешательства по своей природе не могут быть абсолютно безопасными. 

Общая ст. 41 УК об обоснованном риске есть, но она не адаптирована к медицине: не определено, что считается «достаточными мерами» для достижения цели, какова мера допустимого риска при спасении жизни, кто и как это оценивает.

Врачи, по признанию самих авторов законопроектов о декриминализации, «боятся брать на себя риск наступления тех или иных последствий, хотя спасение жизней это зачастую действия, предполагающие обоснованный риск». Предлагается закрепить в законе понятие «риск медицинского вмешательства», как вероятность неблагоприятных последствий, которую несут обе стороны: пациент – риск вреда здоровью, врач – правовой.

3.  Эталона «надлежащей помощи»

Оценка врача идёт по отступлению от порядков, стандартов и клинических рекомендаций. Но клинические рекомендации разработаны не по всем нозологиям, многие несовершенны, некоторые критикуются врачами, пациентами, допускают выбор тактики и часто не описывают редкие ситуации. 

Судьба решения при этом фактически отдана на откуп судебно-медицинской экспертизе, на которую скидывают ответственность за  установление причинно-следственной связи между дефектом и исходом. Не хватает: обязательного правила, что соответствие врача уровню современных достижений медицины при добросовестных действиях само по себе исключает вину (своеобразная презумпция невиновности).

4. Разграничения «медицинской помощи» и «медицинской услуги»

Именно через понятие «услуга» врачей годами привлекали к ответственности по ст. 238 УК, тяжкой статье с наказанием до 10 лет, хотя её диспозиция предполагает умысел, а у врача его нет.

Этот пробел частично закрыт: с 8 января 2025 года (ФЗ от 28.12.2024 № 514-ФЗ) ст. 238 УК РФ не распространяется на случаи оказания медработниками медицинской помощи. Но из 323-ФЗ двойственность терминов так и не убрали понятия «помощь» и «услуга» продолжают толковаться по-разному, и на платной помощи это по-прежнему сказывается.

5. Безвиновной компенсационной модели

Сейчас в России пациенту за вред выплачивает компенсацию медицинская организация, причём при платных услугах ответственность наступает независимо от вины (ст. 1095 ГК). Пока единственный способ «отомстить» за непредсказуемый исход – это уголовное дело против врача, давление на него будет сохраняться.

Не хватает обязательного страхования ...