Синдромы ошибочной идентификации — это группа редких, но клинически ярких состояний, при которых человек неверно распознаёт людей, места или даже собственное тело. Самые известные варианты — синдром Капгра (убеждённость, что близкого подменили двойником) и синдром Фреголи (ощущение, что преследователь постоянно меняет внешность и предстаёт в разных лицах). Подобные расстройства могут возникать при неврологических заболеваниях (например, после черепно‑мозговой травмы, при деменции, эпилепсии), а также в структуре психопатологии (шизофрения, тяжёлые аффективные эпизоды).
Механизмы этих синдромов до конца не изучены, но классическая нейропсихологическая модель разделяет «узнавание» на два компонента: когнитивный и эмоциональный. При синдромах ошибочной идентификации когнитивная часть может сохраняться, а эмоциональный отклик пропадает.
В статье представлены три клинических случая, где проявления синдромов ошибочной идентификации выглядели совершенно по‑разному.
Муж превращается в демона
Описание случая
40-летняя замужняя женщина обратилась к психиатру с жалобами на слуховые галлюцинации и бред отношения. Эти симптомы ее беспокоили уже 20 лет.
При осмотре женщина сообщила, что периодически ее муж превращается в «демона», прямо у нее на глазах — его внешность становится «темнее», у него появляется странное выражение лица, и он ведет себя так, будто пытается причинить ей вред. Пациентка в такие моменты не видела никаких изменений в своем муже, но была уверена, что он превратился в демона. Она также считала, что незнакомцы из ее района — это один и тот же человек, который маскируется и пытается причинить вред ее семье. По мнению пациентки, с этим мужчиной она была знакома 20 лет назад. Ее семья не разделяла этих убеждений, однако они сохранялись, несмотря на доказательства обратного.
При тестировании по шкале краткой психиатрической оценки (BPRS) у женщины было 27 баллов.
В анамнезе пациентки не было психических заболеваний, она не злоупотребляла психоактивными веществами. В ее семье никто не страдал ментальными расстройствами.
Метаболические исследования, электроэнцефалограмма и компьютерная томография головного мозга с контрастным усилением не выявили никаких отклонений.
До обращения к врачу пациентка в течение 5 лет получала трифлуоперазин 10–15 мг/сут и оланзапин 10 мг/сут в течение 3 месяцев без существенного улучшения. Она плохо переносила оба препарата из-за чрезмерной седации и набора веса (5 кг при приеме оланзапина).
Психиатр решил назначить пациентке арипипразол, дозу которого постепенно увеличивали до 30 мг/сут в течение 1 недели. Она хорошо переносила препарат, и через 4 недели ее убеждения, связанные с мужем и незнакомыми людьми, исчезли. Ее оценка по шкале BPRS на тот момент составляла 10 баллов, что указывало на эффективность арипипразола.
Обсуждение
У пациентки наблюдалось бредовое состояние, при котором её муж физиологически и психологически превращался в демона, и в котором некий преследователь являлся в обличии незнакомцев, что создавало впечатление о сочетании у женщины бреда интерметаморфозы и синдрома Фреголи. Органическая этиология этого состояния была исключена.
В литературе сообщалось о случаях бредовых синдромов ошибочной идентификации при некоторых органических заболеваниях. Многие теории могут объяснить эти синдромы ошибочной идентификации, такие как правосторонняя височно-лимбико-лобная дисконнекция, разобщение корковых областей и когнитивные теории, такие как дефект распознавания лиц при шизофрении. У пациентки, описанной в данном случае, нет очевидной органической этиологии симптомов. Однако функциональное разобщение областей головного мозга, которые могут быть незаметны при нейровизуализации, может объяснять эти явления. Интересно также, что женщина отреагировала на арипипразол, хотя предыдущие лекарства она плохо переносила, и они были неэффективны. Учитывая редкость расстройства и значимость теории распознавания лиц при шизофрении, тот факт, что эти явления наблюдались одновременно, заслуживает упоминания.
Источник
Отцы или дети?
Описание случая
Японка, 46 лет, страдающая шизофренией с 25 лет, в очередной раз обратилась к психиатру. Она была единственным ребенком в семье. Женщина любила детей, когда-то мечтала выйти замуж и родить собственного ребенка; однако после постановки диагноза она отказалась от этой мечты.
Для лечения шизофрении она получала ежемесячно 100 мг палиперидона пролонгированного действия инъекционно и 1 мг брекспипразола в день. Иногда у нее случались слуховые галлюцинации и параноидальные бредовые идеи. Она спокойно жила с родителями, но практически не общалась с ними.
По мере того как ее родители старели — отцу было 83 года, а матери 78 — она боялась их неизбежной смерти. Внезапно она заявила, что родители — это ее новорожденные дети. Она не помнила свою беременность и роды, вместо этого считала: «Бог дал мне этих детей в дар». Женщина признавала, что внешний вид ее родителей оставался неизменным и соответствовал их возрасту, она понимала, что они не выглядели как младенцы. При этом периодически внутренне они будто становились детьми. Эти изменения происходили несколько раз в неделю, а иногда даже в течение одного дня. Она утверждала, что в ее родителях не сосуществовало две личности одновременно, скорее, они чередовались. Пациентка не понимала, куда девались ее родители, когда их личности менялись на личности младенцев, но чувствовала, что их внутренние «я» явно становились другими. Что касается младенцев, пациентка объяснила, что это были не её родители, снова ставшие маленькими, а именно отдельные личности — её собственные дети.
Когда родители не были в обличье младенцев, они вели себя как её обычные отец и мать. Но когда они становились маленькими, пациентка гладила их по головам, как будто успокаивая своих собственных младенцев, и называла их «мои милые дети».
Женщина твёрдо верила, что её родители — это её новорождённые младенцы, хотя и не могла объяснить причину этой убеждённости. Она могла лишь заявить, что эта вера возникла глубоко в её сознании, и она просто чувствовала, что это правда.
Пациентка отрицала наличие слуховых галлюцинаций, связанных со звуками плача младенцев или голосами, провозглашающими, что её родители — это её дети. Она не утратила способность узнавать лица людей, то есть у нее не было прозопагнозии. Это странное заблуждение продолжалось около трех месяцев. Во время одного из визитов к психиатру пациентка устроила истерику, доказывая, что ее родители — это ее младенцы. В результате ей внутримышечно ввели 25 мг левомепромазина, что облегчило ее возбужденное состояние и позволило вернуться домой. Во время последующих амбулаторных визитов она больше не жаловалась на то, что ее родители — это ее младенцы, и ее заблуждение уменьшилось.
Обсуждение
Этот случай иллюстрирует уникальный бред, при котором пациентка ошибочно принимала своих родителей за своих новорожденных детей. Этот бред возник не из-за зрительных галлюцинаций, псевдогаллюцинаций и образов младенцев, а также из-за прозопагнозии, поскольку она утверждала, что внешний вид ее родителей остался неизменным. Кроме того, пациентка отрицала слуховые галлюцинации, связанные с младенцами. У женщины был бред материнства — форма бредового синдрома деторождения, состоящая из последовательных бредовых состояний на каждом возможном этапе деторождения, таких как наличие супруга, беременность, роды и принятие родительских ролей. Однако, насколько известно авторам, не зарегистрировано подобных случаев бредового синдрома деторождения, когда пациентка считала родителей своими детьми.
Поскольку специфическое разрушение субъективности — часто называемое расстройством самости — является психопатологической особенностью шизофрении, при этом состоянии может возникать путаница и в отношении идентичности.
Симптомы ошибочной идентификации тесно связаны с окружающей средой, культурой или характером пациента; например, религиозный человек верит в трансформацию людей из своего окружения. Психодинамические подходы могут быть полезны для понимания отдельных случаев, когда нарушения идентификации возникают из-за амбивалентных чувств, которые разрешаются путем направления ненависти на воображаемого двойника, чтобы сохранить оригинал в целости. Такие подходы также постулируют, что различные симптомы шизофрении имеют символическое значение для отдельных пациентов. Бред может быть заменой неспособности пациента справляться с объективной реальностью и может представлять собой регрессивные, восстановительные попытки создать новую реальность или представить внутренние желания или страхи.
Авторы предлагают возможные объяснения происхождения бредовых идей представленной пациентки:
- она не могла словами объяснить, почему была убеждена, что её родители — это её собственные дети, и могла лишь заявить, что это убеждение возникло глубоко внутри неё. То есть эта бредовая идея возникла внезапно как первичная бредовая мысль. В данном случае развитие бреда было первичным и не имело объяснения.
- она жила с родителями и имела минимальное социальное взаимодействие вне семьи; родители со...
